Туризм в Орехово-Зуевском районе
Сайт поддерживается в рамках деятельности АУ ЦГПВМ "Спектр"
Московская область, Орехово-Зуевский район, г.Ликино-Дулёво;
тел./факс: (496) 414-71-61, e-mail: centrturist@mail.ru
Новости

Что посмотреть?

Экскурсии

Музеи

Автобусные туры

Конференции, слёты, выставки

Библиотека, методики, документы

Сувениры




Управление культуры, спорта и молодежи администрации

ПОБЕДИТЕЛИ — Солдаты Великой Войны





Что я помню о Мише Хергиани, или Танец со скалой

«Если в вечный снег навеки ты
Ляжешь – над тобою, как над близким,
Наклонятся горные хребты
Самым прочным в мире обелиском».

Владимир Высоцкий, «К вершине» (Памяти Михаила Хергиани).


Однажды осенью 1968 года дядя взял меня, мальчика шести лет от роду, посмотреть на тренировку скалолазов в тбилисском ботаническом саду.

И тогда я, сидя на исключительно элитарном месте, в «ложе бенуар», то есть на дядиной шее, увидел потрясающее зрелище.

Нет, это нельзя было назвать скалолазанием. Это был танец на скале! Или со скалой! Ой, как филигранно, по-кошачьи, особенно двигался один из них. И правда – будто танцевал, ловко поднимаясь вверх по скале. Одним только пальцем зацеплялся за выступы, которых не замечали другие.

– А кто он? – спросил я.
– Который? – щуря слезящиеся на солнце глаза, посмотрел дядя на меня.
– Вон тот, который на скале танцует.
– И тебе понравилось? – обрадовался дядя. – Он – Тигр скал!
– А почему Тигр?
– В газетах писали, что за своё умение с невероятной быстротой проходить сложные скальные маршруты он получил от английских альпинистов прозвище «Тигр скал».
– А кто он в действительности?
– Миша Хергиани!
– Правда? А я ведь тоже Миша! – обрадовался я.
– Да, вы тезки! – засмеялся дядя. – А еще говорят, что если он одним только пальцем зацепится за голый выступ скалы, целую неделю провисит над пропастью и не издаст стона...

Потом я смотрел много фрагментов из фильмов о скалолазании Хергиани, но тот первый раз, когда я в реальности увидел его на скале в тбилисском ботаническом саду, навсегда врезался мне в память. Потрясённый увиденным, вернулся домой и с тех пор забыть об этом никак не могу. То, что я чувствовал тогда, можно сравнить лишь с тем моментом, когда я впервые увидел Нину Ананиашвили, выступления которой называют балетным танцем, но я уверен – она не танцует, а летает на сцене, как летают птицы над горами.

Я тогда очень гордился тем , что мы с ним, с этим удивительным альпинистом оказались тезками, и так полюбил его, как любил только своего родного дядю.

Когда по телевизору объявили о кончине Мишы Хергиани, в 1969 году, я тайком забрался на крышу, чтобы родные не заметили, и горько, безутешно плакал.

Тогда я возненавидел эти проклятые итальянские Альпы – мой Миша Хергиани сорвался со стены Суальто, то есть не сорвался, а полетел. И в тех же Альпах на вершину Монте-роза смотрел мой Форе Мосулишвили, когда пустил себе пулю в висок, из-за чего фашисты не расстреляли четырнадцать партизан.

Боже, как много я думал о том, что чувствовал Миша Хергиани при падении, и что думал Форе Мосулишвили перед неминуемой смертью...

Мне пришлось узнать об этом в 1987 году, в конце августа. Тогда я работал геологом-высотником на главном кавказском хребте, в ущелье реки Арагви, где расположен край по имени Пшави. Во время спуска с одной безымянной горы я тоже сорвался со скалы и летел примерно двадцать метров, – отчетливо помню, что успел три раза перевернуться в воздухе.

Та скала была не совсем отвесной, поэтому, падая, я ударился несколько раз о ее выступы. А когда завершил падение, почти сразу потерял сознание, но до того успел удивиться сиянию многочисленных взошедших горных солнышек, и даже успел позвать друга, который бежал ко мне вместе с этими солнцами – а все это означает, что я тоже по-своему станцевал с той скалой.

Мою малехонькую скалу на безымянной горе в Пшави никак нельзя сравнивать с семисотметровой Суальто – вершиной шестой категории сложнОсти, где мой Миша Хергиани с пляской прошел вверх пятьсот метроў, пока не скрвался, но я все же узнал то, что чувствует человек при падении.

«Ах, Гобподи, что это было – я летел в розовом пространстве, и было мне жаль, что я больше, уж наверняка, не сумею написать хоть что-нибудь... А потом ничего, прошло...

Я продолжал свой полёт в никуда. Я не боялся, я не страдал, и не болело у меня ничего. Я увидел всё одноваеменно. Всё, что происходило со мной во время работы геологом; когда учился в университете; еще раньше, когда ходил в школу; и детство промелькнуло, когда я не хотел, но меня все равно вели в детский сад – короче говоря, я постепенно становился ребенком и вспоминал все тогдашние чувства и мысли...

И я сидел у моего дяди на шее в ботаническом саду и смотрел – ой, как филигранно, по-кошачьи, особенно двигался один из них. И правда – будто танцевал, ловко поднимаясь вверх по скале. Одним только пальцем цеплялся за выступы, которых не замечали другие.

Вся прожитая жизнь прошла перед моими глазами, или это я прошел перед моей жизнью... А дальше – розовое пространство закончилось, и я прилетел в необыкновенно синее небо. Я дышал с облегчением.

Куда-то пропало время, из-за которого, оказывается, я столько страдал. Время, разделившее в пространстве нынешнюю Грузию от древнего Шумера, обыкновенную корову от динозавра, кавказские горы от гималайских и так далее. За временем последовало и пространство – где нет времени, там не должно быть и пространства.

И поэтому мне сначала было очень приятно, а потом вдруг захотелось убежать оттуда, или очнуться, чтобы все это оказалось всего только лишь сном. А из-за горизонта ко мне двигалось белое облако, и я был уверен, что оно живое. Плыло облако, прямо на меня плыло, и я уже не мог убежать куда-нибудь подальше.

Потом я услышал удивительный голос, которому, казалось, я всю свою жизнь подчинялся. И этот голос не принял меня, и я понял, что надо вернуться.

Я вернулся в синее небо, вошел в розовое пространство – и опять постепенно начал взрослеть, меня опять водили в детский сад, я учился в школе, потом в университете, где начал писать рассказы, радовался, что могу написать еще очень много, и работал геологом, пока не сорвался со скалы...».

Я процитировал пассаж из моего рассказа, который написал через семь лет после падения и назвал «Мне скала явилась испытаньем». Перечитывая его, я все время ощущал, что там чего-то не хватает. Теперь уже знаю...

Отныне этот рассказ посвящается «Тигру скал», Михаилу Виссарионовичу Хергиани. И то, что я в шестилетнем возрасте не ошибся в этом гениальном альпинисте, твердит и памятная медаль с надписью самого Михаила Хергиани: «Я вас любил, люди».

Михо Мосулишвили

http://shkolazhizni.ru

Ближайшие мероприятия



Приглашаем

Граждане восстанавливают леса, погибшие в огне
Лесная ярмарка - подарите лесу дерево









© Центр туризма
design © Forest.RU